Казахский научно-исследовательский институт культуры
ТОО «Казахский научно-исследовательский институт культуры»

«Протогородское поселение бронзового века Токсанбай на Устюрте» 2018

1 ПОСЕЛЕНИЕ ТОКСАНБАЙ В КОНТЕКСТЕ ИЗУЧЕНИЯ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО ПРИКАСПИЯ

Исследование памятников древности Устюрта (Северо-Восточного Прикаспия) продолжает оставаться актуальным направлением в отечественной археологии и истории. Степень его изученности крайне незначительна на фоне других территориальных частей Республики Казахстан – Жетысу, Кокшетау, Туркестан. Это касается не только памятников эпохи энеолита-бронзы, но и других периодов, включая каменный век, железный век и средневековье.

Регион представляет собой пустынное плато, расположенное между Каспийским и Аральским морями, занимает площадь порядка 20 млн. га и имеет протяженность около 700 км по меридиану и более 400 км по широте. Абсолютные высоты достигают 370 м. Вдоль границ Устюрта развиты высокие обрывы – чинки. Поверхность плато близка к горизонтальной, соответствует горизонтально залегающим морским отложениям – преимущественно известнякам и доломитам. Одним из главных препятствий для исследования является его удаленность и труднодоступность в сочетании с суровостью климата и ландшафта. Устюрт малонаселен и имеет редкую сеть колодцев, что создало ему славу мрачной, опасной и почти непроходимой пустыни. Однако вплоть до XVIII-XIX вв. и позже наряду с кормовой базой для огромных табунов домашнего и дикого скота Устюрт являлся территорией важной в транспортном отношении, соединяя наиболее коротким путем Средний Восток с Бухарским оазисом, равнинами Прикаспия, югом Европейской России и Восточной Европой.

Сведения о непосредственных археологических памятниках на Устюрте впервые были озвучены в 1912 г. геологом Уральско-Каспийского нефтяного общества М.В. Баярунас, который сообщил о находках кремневых изделий в уро¬чище Мынсуалмас у западных чинков Устюрта [1, С. 11-14]. С этой публикации можно отсчитывать начало целенаправленного накопления материалов и знаний о памятниках древности имеющихся в Северо-Восточном Прикаспии. В первые годы двадцатого столетия продолжаются стихийные сборы неспециалистами подъемного материала с указанной территории. Только в 1926 году впервые в эти районы направляется комплексная археолого-этнографическая экспедиция, и в ра¬йоне песков Сам и Асмантай-Матай Г.Г. Герасимовым были обнаружены стоянки эпохи неолита [2].

К середине двадцатого века, в послевоенные годы, ситуация с изучением памятников археологии, не только эпохи энеолита-бронзы, но и других периодов, северо-восточного Прикаспия не изменила представление об этой территории. На сопредельных территориях археологическими экспедициями центральных научных учрежде¬ний СССР, Академии наук Казахской ССР интенсивно исследовались памятники различных эпох, а исследование полупустынных районов Северо-Восточного Прикаспия и в это время не привлекало исследователей. Некоторый прорыв происходит после того, как проблема археологического изучения плато Устюрт была выдвинута на выездной сессии Академии наук УзССР, проходившей в г. Нукусе в октябре 1945 г. Здесь были определены очередные задачи изучения истории и археологии и широкой разведки памятников, в том числе Устюрта [3, С.13-14].

В 1946 году реализуя решения сессии, первые специализированные археологические работы на Устюрте начала проводить Хорезмская археолого-этнографическая экспедиция АН СССР под руководством С. П. Толстова [4]. В 60-е годы начинаются более активные разведочно-поисковые мероприятия по выявлению памятников археологии. Ле¬нинградским отделением института археологии АН СССР в 1967 году был организован разведочный отряд под руководством А.Н. Мелентьева, для работы на Прикаспийской территории [5, С. 36-38], а также редко попадавшими на эту территорию археологов [6].

К началу работ Волго-Уральской археологической экспедиции ИА АН СССР под руководством Л.Л. Галкина в 1975 г. актуальность археологического исследова¬ния территории Северо-Восточного Прикаспия все более возрастала. Экспедиция начала свои работы в 1975 г. в Гурьевской области. Л.Л. Галкиным, осуществлялись целенаправленные изыскания по выявлению памятников эпохи энеолита-бронзы и их исследование. С 1983 по 1985 гг. Л.Л. Галкин, выполняя работы по теме: «Исследование климатов прошлого археологическими методами в Северо-Восточном Прикаспии», привлекал специалистов из числа сотрудников географического факультета МГУ. В результате исследований было выявлено, что распределение памятников по эпохам на данной территории указывал на периоды увеличения увлажненности в Северо-Восточном Прикаспии, совпадающие с данными поч¬воведов, исследующих палеоклимат на степной территории в Северном Прикаспии под руководством И.В. Иванова [7].

Результаты многолетних совместных исследований Волго-Уральской экспедиции с сотрудниками географического факультета МГУ нашли отражение в статьях и монографии, которые посвящены изменениям увлажненности северного полушария к уровням стояния вод его замкнутых водоемов, в том чис¬ле и Каспийского моря [8, С. 79-49; 9, С.4]. С 1975 по 1985 гг. были обследова¬ны песчаные массивы: Рын-пески (их юго-восточная часть), пески Тайсуган, пески Бирюк в дельте р, Уил, пески Сам на плато Устюрт, пески Бастанкумы на п-ове Мангашлак, поиск памятников эпохи бронзы был осуществлен в нижнем течении р. Урал, от устья до широты оз. Индер. В песках были обнаружены десятки развеянных стоянок: неоли¬тических, энеолитических, эпохи бронзы [10, С. 440-441; 11, С. 452].

В 1988 году Академией Наук Казахстана была организована Западно-Казахстанская археологическая экспедиция, которую возглавил Зайнолла Самашев. В ее задачу входило расширение исследовательских работ в Уральской, Актюбинской, Гурьевской и Мангистауской областях. Л.Л. Галкин возглавил отряд, работавший на плато Устюрт, тем самым продолжив исследования по выявлению и изучение памятников эпохи энеолита-бронзы [12]. В своем диссертационном исследовании Л.Л. Галкин указывает, что его отрядом была обнаружена в 1989г. крепость эпохи бронзы в урочище Доган и в 1990 г. бы¬ло найдено срубное погребение близ кладбища Сисен-ата на западных чинках Устюрта. Находка этого погребения являлась недостающим звеном, которое связало памятники срубной культуры Волго-Уральского междуречья с погребениями той же культу¬ры, открытыми А.М. Мандельштамом близ Красноводска в предгорьях Больших Балхан [13].

В 1991 г. было обнаружено многослойное стратифицированное по¬селение Токсанбай на северо-западном чинке плато Устюрт в Бейнеуском районе Мангистауской области (Рисунок 1-2). Тогда же были заложены пробные шурфы. На тот момент поселение являлось единственным опорным памятников эпохи бронзы для значитель¬ной части Северо-Восточного Прикаспия. Стратиграфия памят¬ника представлена четким чередованием слоев эпохи бронзы. Помимо керамики, слои содержали изделия из камня, кости и значительное ко¬личество остеологического материала. Последний позволил на досто¬верном доказательном уровне представить хозяйственную деятельность племен эпохи бронзы Устюрта и связать ее с многочисленными загон¬ными сооружениями для облавной охоты - аранами, получившими расп¬ространение на Устюрте в этот период [14, С. 505]. Обобщая и анализируя подъемные материалы, полученные в ходе разведочно-поисковых работ с территории Северо-восточного Прикаспия, Л.Л. Галкин делает предположение о том, что территория Северо-восточного Прикаспия являлась путем проникновения срубных племен на юг, на территорию Южного Приаралья. Эти предположения автор изложил и опубликованы в статье «Северо-восточный прикаспийский «мост» эпохи бронзы» [15, С. 37-40].

Из-за недостаточности средств, полевые исследования на территории Устюрта в период с 1993 по 1996 год не проводились. Только в 1997 году отряд западно-казахстанской археологической экспедиции ИА, под руководством З. Самашева выехал к месту расположения поселения, получившего название Токсанбай. Исследователями было принято решение о продолжении исследования в месте шурфа, заложенного Л.Л. Галкиным, а также проведении обследования склонов поселения с целью сбора материала с поверхности. Предварительные итоги работ были изложены в Вестнике Академии наук и напечатаны в Известиях Национальной Академии наук, а также доложены на международной конференции, прошедшей в 1999 году в г. Челябинске [16, С. 89-96; 17, С.49-69; 18, С.178-183].

На тот момент это были новые и уникальные сведения по поселениям эпохи бронзы северо-восточного Прикаспия, которые нашли резонанс не только в среде исследователей, работающих в Прикаспийском регионе, но археологов исследующих проблему культур Поволжья и Урала.

Проводить масштабные исследования на поселении из-за отсутствия средств не представлялось возможным. Однако, было принято решение вновь направить небольшой отряд, который вновь осуществил сбор материала с поверхности склонов разрушающегося поселения заложил шурф на северной оконечности поселения, позволивший проследить элементы конструкции жилища и получить представление о способах возведения стен помещений [19, С. 58-63].

С 2000 года впервые на поселении Токсанбай были начаты широкомасштабные раскопки (Рисунок. 3). Был заложен раскоп общей площадью 150 кв.м, охвативший большую часть платформы-останца, на котором располагалось поселение. Была уточнена принадлежность остатков стен по периметру останца, оказавшихся частями жилых конструкций, возникло предположение о существовании оборонительной стены на поселении. Были уточнены размеры разрушений, как самой платформы, так и конструкций на ней. Точно установлено обрушение линии помещений по северной стороне, при этом предполагается, что они были не самыми крайними в этой части поселения. Сохранившиеся куски стен и полов, буквально висящих над обрывом, как в разрезе, наглядно дали возможность представить принцип возведения помещений - ступенчатое расположение конструкций, помещенных в округлые, вырубленные в материковой глине котлованы [20, С.347-352].

В 2001 году на конференции в г. Оренбурге, на основе имеющегося материала делается предположение о существовании металлургического производства на поселении, о чем свидетельствовали готовые изделия, шлаки, кусочки меди, обломки тиглей, дробильные инструменты и т.д. Основная часть этих находок имела привязку к небольшому участку поселения на западном склоне. Слои, из которых выпадают отходы производства, могут быть соотнесены со слоями, давшими абсолютную дату XVIII - XVII вв. до н.э. [20, С.109-110].

С 2001 по 2003 год исследования на плато были вновь приостановлены. В этот период идет обработка и осмысление имеющегося материала. В результате исследований получен значительный и достаточно информативный материал. На основе анализа топографии, вещевого комплекса, авторы выделяют токсанбайский тип памятников эпохи энеолита-бронзы. Период наиболее интенсивного проживания на поселениях совпадает с вовлечением значительной части населения Севера Евразии в сложный процесс культурогенеза. Очевидно существование обширных контактов создателей Токсанбая с Поволжско-Уральским регионом, лесостепной и степной зонами и северным Прикаспием, а также взаимодействие с ближневосточными очагами цивилизации [21, С.166-179; 22, С. 125-153].

Мощный толчок в дальнейших исследованиях памятников эпохи энеолита-бронзы на территории северо-восточного Прикаспия придает Государственная программа «Культурное наследие», которую профинансировало Министерство культуры и спорта РК. Целью Программы являлось обеспечение сохранности и эффективное использование культурного наследия страны. Достижение поставленной цели осуществлялось решением следующих задач: изучение значительных историко-культурных и архитектурных памятников региона. Программа предусматривала основные направления по сохранению и возрождению культурного наследия региона путем: формирования целостной системы их изучения, осуществления археологических исследований древних и средневековых городищ, поселений, курганов, включения их в систему инфраструктуры туризма; реставрации, консервации и использования уникальных историко-культурных и архитектурных памятников региона.

В список объектов исследования по программе культурного наследия вошло и поселение Токсанбай. Именно в этот период, с 2004 по 2009 год, были проведены основные работы. Результаты проведенных исследований были изложены в отчетах об археологических исследованиях по государственной программе «Культурное наследие» с 2004 по 2009 год, а также доложены на ежегодной международной конференции «Маргулановские чтения», и ряде других конференций, проходивших на территории Казахстана, России и Украины [23, С. 261-264; 24, С. 261-264; 25, С. 188-189; 26, С. 217-218; 27, С. 159-167].

Основной целью работ на начальном этапе стало проведение раскопок широкой площадью, что было необходимо для последующего выяснения стратиграфической позиции, как каменных конструкций стен, расположенных над обрывами, так и всего поселения в целом. Рельеф и стратиграфия раскапываемой части поселения наиболее сложные, в сравнении с другими. В соответствие с рельефом конструкции расположены ступенчато, при этом прослеживаются следы неоднократных перестроек, ремонта, что связано с проживанием населения на территории памятника в течении длительного хронологического периода (Рисунок. 4).

В 2004 году заложен раскоп прямоугольной формы с квадратной сеткой из 16 квадратов размером 3х3 м. На начало раскопок территория поселения лежала под заносами толстого слоя песка и обломков обрушившихся каменных конструкций, под которыми располагался более плотный слой известняка, сопровождающийся завалами из крупных камней и плит.

На границе основной платформы со склоном и по склону располагается еще одна конструкция, которая на момент раскопок была представлена нижней частью стены. Данное сооружение идет почти по линии С-Ю, постепенно поворачивая вниз по склону и завершается каменным ящиком. Кладка стены сохранилась в несколько деформированном виде и состоит, из положенных друг на друга плашмя с напуском, плоских камней. На южном конце этого отрезка стена упирается в ящик. Он состоит из трех вертикальных плит – две стояли горизонтально и одна лежавшая в низу служила основанием ящика. Заполнение в данной части представлено рыхлыми культурными остатками, заполняющими либо хозяйственную яму, либо котлован помещения нижнего строительного горизонта. Помещение, расположенное над этим котлованом, имеет с западной стороны остатки стены. Здесь имеются вертикальные плиты, которые сочетаются с горизонтальной кладкой, устроенной полукругом. Это архитектурная часть памятника является наиболее сохранившейся к настоящему времени конструкцией, как по длине, так и по высоте. Далее исследование проводились по северо-западному склону, более крутому и обрывистому (Рисунок. 4-5).

Конструкции располагались ступенчато, с отступанием от края в глубь платформы, и были помещены в округлые котлованы, в нижней части вырубленные в материковой породе (в основном на уровне глин). На этой стороне поселения были выявлены остатки помещения с полом за линией обрыва. Оно находилось на столбообразном выступе останца, соединенном с ним одной стороной, и на выступе поменьше, отделенном промоиной в нижней части. Каменные конструкции наружной к обрыву стороны сползли в обрыв и были закрыты мощным натеком карбонатной глины, под которую уходит пол. Была расчищена только часть помещения, плотно заполненная костями животных и фрагментами керамики, так же встречены каменные изделия.

Обнаруженные на поселении шлаки в виде бесформенных комков, кусочки меди в виде шариков, капелек, обломков тиглей, дробильные инструменты, готовые изделия свидетельствуют о существовании металлургического производства. Коллекция костяных изделий представлена долотом, проколками – шильями, лощилами, шпателями, штампами, скребками. Имеются заготовки со следами обработки – надрезами, сколами. Довольно многочисленны проколки и шилья, изготовленные из грифельных костей, фрагментов трубчатых и плоских костей. Из раскопа получена коллекция 60 каменных предметов: обломки кремня (14 экз.); нуклеусы (6 экз.); отщепы без ретуши (16 экз.); орудия на отщепах (19 экз.) – двусторонние обработанные наконечники, ножи, проколки, клинышки; орудия на пластинах (3 экз.) – скребки; обломок ударного орудия и скол со следами пришлифовки. В качестве сырья для изготовления орудий использовались халцедонолиты (83%) и кварциты (3%). В полученной керамической коллекции фрагменты венчиков в большинстве случаев указывают на не профилированные и слабопрофилированные формы сосудов.

Уникальной находкой 2006 г. в помещении на юго-восточном склоне стала пара щитковых псалиев. Они обнаружены под горелыми остатками упавшей крыши в северной половине жилища, так же были найдены in situ предметы из металла, кости, рога, керамики, кости животных (Рисунок. 6; Рисунок 7-8).

Псалии обнаружены, в жилище, которое было по утверждению исследователей предназначено для совершения культовых действий и являлось священным местом для жителей поселения. Комплекс данных, полученных при его исследовании, свидетельствует о преднамеренном поджоге, после чего помещение навсегда прекратило свое функционирование. Однако судя по следам жертвоприношений, совершенных уже после пожара, люди возвращались сюда позже.

Псалии лежали под горелыми веточками, на подстилке из войлока и шкур животных, рядом с фрагментами керамики (Рисунок 9). Оба псалия, по заключению зоолога , изготовлены из тазовой кости лошади или дикого верблюда. Одинаковые размеры изделий, вплоть до мелких деталей, и сходные приемы изготовления говорят о том, что, скорее всего, они изготовлены одним мастером . На одном из псалиев вырезаны два монолитных шипа, другой – без шипов, но с двумя дополнительными отверстиями в щитке, куда потом могли поместить небольшие вставные шипы. Следы сработанности позволяют считать, что крепление к планкам ремня было довольно жестким [7]. Сработанность центрального отверстия на псалии с монолитными шипами свидетельствует, о том, что он являлся в токсанбайской паре правым. На безшипном псалии следы сработанности расположены зеркально по отношению к таким же следам на псалии с шипами, что соответствует левым псалиям в упряжи (Рисунок 10).

Псалии такого типа, чаще всего находили в погребальных комплексах. Близки к токсанбайским псалиям, по времени и условиям нахождения, псалии с поселений Джаркутан (Узбекистан); поселений Куйсак, Мирный IV (Россия); поселений Конезавод 1, Икпень I, Атасу. Также, как и на поселении Токсанбай, псалии с перечисленных выше памятников, были обнаружены в жилищах. По мнению наших донецких коллег, они были помещены в жилища намеренно. Они полагают, что на огромной территории от Алтая до Балкан, на протяжении эпохи бронзы, в различных культурах имела место практика использования псалиев в ритуалах, совершавшихся на поселениях. Находка псалиев включает Протогородское поселение Токсанбай в широкий круг культур Евразийских степей эпохи бронзы. Именно данная территория дала наиболее массовые находки подобных псалиев, являющихся самыми ранними вариантами колесничной конской упряжи. На сегодня известно более 250-и находок. Около 205 экземпляров обнаружено в могильниках, 54 находки сделано на поселениях, остальные случайные. Как отмечает И.В. Чечушков, эта непропорциональность в распределении (78% и 20% соответственно) связана с тем, что псалии являлись значимым атрибутом погребального обряда, в связи с чем в могилы помещались целенаправленно и в составе уздечного набора. Поселенческие же находки, как правило, единичны и по происхождению зачастую носят случайный характер [28, с.69].

Данная находка может маркировать маршруты миграции индоевропейских племен Северной Евразии на юг. Так по мнению Н.Н. Чередниченко (1976), «степные племена коневодов Евразии могли проникать во второй половине II тыс. до н.э. на территорию древневосточных цивилизаций через западные районы Северного Причерноморья, Кавказ и Среднюю Азию», а «Евразия, таким образом, являлась территорией, откуда колесницы были привнесены индоевропейскими племенами в различные регионы Старого Света, что весьма существенно отразилось на политической жизни Древнего Востока» [29, C. 148]. С этой позицией сближается мнение выдающегося исследователя эпохи бронзы урало-казахстанского региона Е.Е. Кузьминой [30]. Автор считает, что «раннее андроновские» колесницы (синташтинско-петровские) «древнейшие в Старом Свете», а путь индоиранских племен на юг в Среднюю Азию, документирован находками псалиев в Зардча-Халифа и в Джаркутане [31, C. 181].

Щитковые псалии, к которым относятся образцы с поселения Токсанбай, были в употреблении в XVIII–XVII вв. до н.э. (Рисунок 11). Таким образом исследования на поселении Токсанбай ярко продемонстрировали, что древнее население этого региона еще в начале II тысячелетия до н.э. было вовлечено в орбиту историко-культурных и военно-политических процессов в Евразии и имело непосредственное отношение к созданию новых культурных комплексов и хозяйственных типов.

В 2008 г. основное внимание уделялось завершению исследования объектов, являющихся составной частью конструкций на юго-восточном и северо-западном склонах останца. Были доследованы остатки жилища на полу, которого в западной половине помещения, под очагом выявлена яма, контуры которой зафиксированы ранее. Первоначально она была интерпретирована как котлован нижнего жилища, а обнаруженная в ней кладка – как возможные остатки стены. Раскопана северо-западная половина ямы, отличающаяся сложным и насыщенным заполнением. Предположительно яму после совершения жертвоприношения, о котором свидетельствуют разложенные в определенном порядке кости жертвенных животных (как различные части скелета в сочленении, так и отдельные кости, наибольший интерес вызывает целый скелет хищного животного (волк?); фрагменты керамики, трепела, обработанные трубчатые кости, шлифованный шар, мотыга (?) – засыпали, а в верхней ее части был устроен очаг. В меньшей юго-восточной половине ямы были найдены 2 шлифованных шара, терка – ступка, шар – терочник со следами краски, пест, каменный полудиск. Ниже под стенками ямы в земле просматриваются кости, это дает основание предполагать о наличии еще одного культурного слоя.

В срединной части останца продолжилось исследование жилища, соответствующего нижнему уровню строений в этой части памятника. На юго-восточной половине останца сохранился фрагмент стены из вертикальных плит, являющихся совмещенной частью стен двух помещений, расположенных на разных уровнях, где сохранившаяся часть каменной стены примыкает к северной стене алтарного помещения. Интерьер помещения отличается своеобразием. В северо-западной половине борт понижения, изгибаясь, плавно переходит в дно, которое имеет более – менее ровную поверхность, а само углубление в этой половине имеет чашевидную форму со скругленными бортами. В юго-западной половине жилища дно неровное, а углубление более бесформенно и имеет слабый наклон к середине. В этой половине, на горизонтальной плите, найдено скопление находок, оказавшихся здесь, видимо, не случайно: терочник, абразивная плитка, два скребка, плитка – подставка, фрагмент тигля, фрагмент керамики. Еще одно скопление находок расчищено в заполнении в северо-восточном секторе помещения: обломок массивной шлифованный терки – ступки, половинка терки – подставки, два обработанных рога сайгака и четыре необработанных, две костяные «ложки», каменный оселок или амулет прямоугольной формы с кольцевыми желобками на концах, крупная костяная проколка, половина каменного стерженька. Далее было исследовано жилище на северо-западном склоне останца. Произведена разборка северо-западной разрушенной стены верхнего помещения и удалено заполнение между очагом и ящиком с одной стороны и юго-восточной стеной – с другой. Расчищены полуразвалившиеся конструкции двух отрезков стен, продолжающихся сюда из северо – восточного сектора помещения. Из них южная конструкция ранее была определена как возможная перегородка в нижнем помещении.

В 2009 г. исследования проводились на всей площади поселения, основное внимание уделялось исследованию объектов, являющихся составной частью конструкций на северо-западном склоне, срединной части останца и на юго-восточном склоне.

На юго-восточном склоне завершено исследование ямы, заполненной костями животных и изделиями из камня, кости, фрагментами керамики. В полевом сезоне 2009 г. исследование скопления начато на глубине 110 – 115 см. На дне ямы в северо-западном секторе зафиксированы фрагменты трубчатых костей (кулана?), суставных, зубов, лопатки, ребра, челюсти, копыта, астрагалов (сайгак?), позвонки, челюсть хищника, кроме того крупный фрагмент боковины с венчиками от котлообразного неорнаментированного сосуда и фрагмент ступки. Юго-западный и юго-восточный сектора насыщены костями, лежащими в самых разных направлениях и в произвольном взаиморасположении – лопатки (сайгак?), расколотые трубчатые кости, половина копыта (парнокопытное), фаланга, коленный сустав, ребра; далее к середине ямы трепало, расколотые трубчатое кости, астрагал МРС, фаланга (кулан?), а также мелкий фрагмент верхней части сосуда с венчиком, кремневый отщеп, два фрагмента придонных частей, каменный молоток. После снятия верхнего слоя костей был расчищен последний слой, также насыщенный мелкими фрагментами и осколками костей. Дно имело относительно ровную поверхность беловатого цвета, вероятно, от осевших слоев карбонатов. Стенки ямы полусферической формы, были размыты в верху северо-западной и повреждены с северной стороны.

Завершающим этапом исследований, в помещении на юго-восточном склоне, в коридоре алтарной комнаты, была расчистка ящика размером 50 х 60 см. Ящик сооружен из плоских камней, вкопанных вертикально, и расположен ниже уровня коридора на 27 – 30 см. Плиты возвышаются над уровнем пола на 7 – 10 см. Дном ящика служит плоский камень.

Исследована северо-западная половина помещения, в срединной части останца. Пол в помещении подстилается материковым слоем, состоящим из щебенки в суглинке светло – коричневого цвета. Над этим слоем, где он не потревожен перекопами, лежал слой ожелезненной или карбонатной глины. В центре расчищено скопление изделий и орудий. В срединной части помещения было зольное заполнение, в котором кроме находились остатки горелого дерева и костей животных. По периметру углубления, вдоль северо-западной стены имелись столбовые ямки. Еще один фрагмент пола расчищен за углублением с юго-восточной стороны. Здесь плотная обмазка была закопчена. С северо–западной, северной, северо–восточной сторон очага располагались ямки, предположительно, столбовые, составляющие определенную систему в расположении. От каменной части стены сохранился фрагмент из трех вертикальных плит внешнего обвода стены, основание стены сохранилось почти в первоначальном виде. Это дает представление о конструкции нижней части всей стены: вертикально установленные плиты, иногда в две плиты, устанавливаемые в плотную к друг другу, с промежутком между ними, который заполнялся землей и кладкой из камней. Следующим важным объектом исследований было жилище на северо – западном склоне останца. Расчистка помещений на северо – западном склоне останца в полевом сезоне 2008 года была доведена до уровня нижних конструкций, существовавших до периода пожара в этой части поселения.

Некоторые итоги работ на территории Мангистауской области научных экспедиций в 2012 году был подготовлен и издан свод Мангистауской области, в который вошли научно-справочные статьи и иллюстративный материал по памятникам археологии, истории, культово-мемориальной архитектуре.

В последующие годы, с 2012 по 2014 работы были продолжены в рамках темы грантовского исследования «Культура населения северо-восточного Прикаспия в эпоху палеометалла», затем продолжены в рамках темы «Северо-Восточный Прикаспий в бронзовом веке». В этот период активно исследуется поселение Айтман. Отличительной особенностью поселения оказалось формирование жилого пространства поселения, обустройство очагов и хозяйственных ям. Материалы, полученные с юго-западной и центральной частей поселения, наталкивают на мысль, что, вероятно, эта площадь использовалась как некая производственная площадка, материалы идентичны токсанбайскому.

В 2017 году основным объектом исследований являлось помещения в срединной части останца, и в нижней его части и помещении на северо-западном склоне останца.

В квадрате В 10 под фрагментами кладки продолжена расчистка очага диаметром 120 см, глубиной 30 см. В заполнении отмечены фрагменты керамики, кости (видимо остатки жертвенной пиши). Борта очага неоднократно подвергались повторной обмазке, о чем свидетельствует толстый слой прокаленной глины. Очаг отличается от всех ранее зафиксированных на поселении внушительными размерами и конструкцией. Большую часть площади очага занимала закрытая конструкция, которая, по нашему мнению, является печью. Для этой части конструкции было устроено входное отверстие в стенке очага с северо-западной стороны. Восточная сторона входа сохранилась на всю высоту, и сама стенка имела в профиль полусферическую форму, т.е. на соединении с полом имела резкий изгиб. Сам вход был оформлен в виде приступки, которая относилась только к закрытой части очага. Из заполнения очага взяты пробы для проведения спектра полинологических работ и выделения полиноспектров и фитолитов, а также взяты образцы для радиоуглеродного анализа

Северо-западный склон, более крутой и обрывистый. Здесь сохранились обрывки стен, которые буквально висят над обрывом. Разрушение поселения по линии обрыва, как в срезе представило наглядно принцип возведения конструкций, их взаиморасположение, как по вертикали, так и по горизонтали в соответствии с рельефом платформы поселения. Ступенчатое расположение конструкций, с отступанием от края вглубь платформы, помещенных в округлые котлованы, по крайней мере, нижней частью, вырубленных в материковой породе (в основном это уровень глин) - так это выглядело в общей форме.

Произведена расчистка камней перегородки и стен с северо-восточной стороны от перегородки. Промоина разрушила и каменную кладку в этом месте. Выяснилось, что она является границей между котлованом, уходящим вниз, и материковой частью под перегородкой с северо-восточной стороны. В 80-100 см от перегородки к востоку и северо-востоку проходит северо-восточная стена помещения на этом склоне. На стыке этой стены с капитальной стеной в восточном углу стоит вертикально массивный камень размером, далее около него камень чуть поменьше. Оба из известняка. Выше них и между сохранились остатки горизонтальной кладки. Эту стену продолжают массивные камни в полувертикальном и упавшем виде в направлении к северо-западу, к обрыву. Эта стена соединяется, видимо, со стеной, расположенной вдоль обрыва по линии юго-запад – северо-восток. С северо-восточной стороны выявлен борт котлована по линии юго-восток – северо-запад.

Основатели поселения при строительстве учитывали рельеф останца применяли строительные приемы, направленные на укрепление основания стен, с последующим выводом горизонтальной кладки, за счет чего увеличивалась высота стен. Продолжено изучение конструктивных особенностей возведения жилищ, первого строительного горизонта в срединной части останца с выходом на восточную его часть. Исследования коснулись не только сложной системы возведения помещений, с учетом рельефа останца, но и демонстрирующих систему многократных ремонтов и перепланировок. В центральной части поселения, в жилище прослежено три периода бытования помещения, выделены полы с обмазкой и система столбовых ямок каркаса крыши.

Расчищена конструкция первого строительного горизонта. От конструкции в основном сохранились горизонтальная кладка, сложенная из каменных блоков средних и мелких размеров. В юго-восточном секторе помещения расчищено скопление камней, в основном плоских ровных средних размеров. На полу камни располагаются в один ряд. Произведено удаление верхних камней над выкладкой, отделенных от нее землей, а входившие в конструкцию выкладки расчищены. Выкладка была вытянутой формы почти по линии север-юг. Хорошо сохранились камни вымостки от середины и до южного конца. Удалены остатки пола, расположенные на уровне основания плит фрагмента стены. При расчистке и углублении проявился еще один уровень пола. При этом было выявлено основание плит составляющих отрезок стены помещения верхнего уровня. Обмазка пола вдоль основания плит была разрушена и под ней выявлена линза, мощностью 25-27 см. В зольно-супесчаный слой опускались плиты, которые относились к нижнему уровню второго строительного горизонта.

Юго-западный отрезок стены является фрагментом стены от соседнего помещения, и сохранился в процессе перестроек и объединения двух рядом расположенных помещений. Под полом этого уровня, была расчищена серия столбовых ямок разной глубины и диаметра. Одна из них ямка с вертикальными стенками. Диаметр ямки 10 см, глубина около 14 см. Вдоль юго-восточной линии помещения расчищена горелая полоса с черными пятнами. Полоса шириной от 30 до 60 см. Эта полоса содержит в себе горелые остатки костей животных, угольков. По линии расчистки на северо-восточном конце в поперечном разрезе эту линзу перекрывает линия сплошного зольного слоя мощностью около 10 см. Здесь, на полу лежал шлифованный пест и абразивный камень, плотно примыкая к столбовой ямке.

В целом, благодаря проведенным раскопкам, можно озвучить итоги исследования непосредственно жилищ, которые дают представление не только о развитии о строительного дела и архитектуры, но и о культурных традициях населения региона и частично о системе жизнеобеспечения.

От самого верхнего жилища № 1 частично сохранился борт котлована с неширокой полосой пола вдоль его борта. В полу был обнаружен очаг. Его устроили над предварительно засыпанной хозяйственной ямой. В яме в анатомическом порядке были расчищены полные и частичные костяки животных. Среди костей отмечены фрагменты туш верблюда, сайги, кулана, а также изделия из глины, камня и кости (Рисунок. 12).

От жилища № 2, расположенного южнее по склону, сохранилась лишь его северная половина. В нишу одной из стенок жилища был встроен двумя сторонами каменный ящик. В центральной части постройки находился очаг открытого типа, рядом с ним располагался еще один каменный ящик, предположительно хозяйственного назначения. Длинный коридор, облицованный камнем, делил помещение на две половины. В центре постройки под прокаленным суглинком были расчищены остатки рухнувшей деревянной кровли, состоящей из жердей, веток и камыша. Под ней, на полу жилища, устланном войлоком, и, видимо, шкурами животных, был расчищен лежавший insitu комплекс артефактов. Здесь были расставлены по всей площади сохранившегося помещения пять керамических сосудов, фрагмент деревянной чаши (?) с медной пластиной-оковкой, фрагмент деревянного блюда (?), с лежащим на нем изделием из рога, костяные лощила-тупики, два щитковых псалия, а также кальцинированные кости животных. Наиболее интересными оказались находки, сгруппированные в стенной нише и на полу вокруг нее. Ниша была устроена в юго-западной части помещения. Ее оборудовали в укромном месте, которое было образовано выступом коридора и поворотом стены. Вероятно, ниша служила сакральным местом, где производились какие-то религиозные действия. В ней были найдены каменная миниатюрная ступка с комочками охры, терочный камень, глиняная чашечка с носиком, костяное лощило, абразивный камень. В каменном ящике, расположенном справа от нее, и заполненном костями кулана, сайгака и птицы, могли находится остатки жертвоприношений (Рисунок. 13) [4]. После периода пожара и разрушений жизнь на поселении вновь возобновилась, но это жилище навсегда прекратило свое функционирование. Об этом свидетельствует чистый наносной слой, который отмечен над всей площадью жилища, и фиксируется от современной дневной поверхности.

Однако, в восточной его части, у основания стены, отмечено скопление костей животных, которые были оставлены там уже после пожара. Об этом свидетельствует тот факт, что они были уложены поверх горелого слоя. Вероятно, покидая это жилище уже после пожара, обитатели оставили части туш животных, как своеобразную жертву.

Жилище № 3, имевшее округлую форму, отличалось прекрасно сохранившимися в плотной материковой глине бортами котлована и двумя фрагментами каменных стен. Одна из них служила одновременно стеной для жилища № 2, расположенного выше по уровню склона более чем на метр. Это была самая нижняя конструкция в срединной части останца. Интерьер жилища отличался своеобразием. В его северо-западной половине дно имело чашевидную форму со скругленными бортами. Дно в юго-западной половине было неровным со слабым уклоном к середине. Плавное, но очень четкое понижение пола к середине жилища в северо-западной половине начиналось в 70-80 см от стены. Его границы маркировались ямками и лунками разного диаметра и размеров. Часть этих углублений, видимо, была столбовой. Западная и юго-западная части жилища, а вместе с ними и поверхность пола были разрушены. Однако сохранился каменный ящик с глиняной обмазкой внутри, устроенный на своеобразном постаменте-возвышении. В разных местах помещения, в полу были устроены ямки квадратной и прямоугольной формы. Внутрь ямок были встроены плитки из мела и известняка (Рисунок. 14).

Представление о постройках после пожара создает жилище №4, возведенное на западном склоне останца. Его строители, засыпав постройки нижнего яруса, превратили их стены в своеобразный фундамент. На нем были возведены стены стандартной конструкции: с основанием из двойного ряда вертикальных плит и сверху горизонтальной кладкой из каменных плит, общей высотой более 1,5 м. Юго-восточная стена была возведена на кладке двух нижних стен с отступанием от края одной из них на 1 метр. В юго-западном углу на кладке был устроен очаг. Остальные стены сохранились в полуразрушенном состоянии. Жилище имело под прямоугольную форму, обогревалось центральным и двумя вспомогательными очагами, около центрального очага находился миниатюрный ящик, так же предположительно хозяйственного назначения. Производственный характер материала, полученного из жилища, указывает на занятие металлообработкой. Найденные здесь фрагменты глиняных тиглей и льячки, сломанная каменная литейная форма и ступка свидетельствуют, что в этом жилище происходила отливка и переплавка изделий из меди в очагах, а, возможно, и плавка меди из руды (Рисунок.15).

В центральной и юго-западной части останца проявились фрагменты стен третьего, самого раннего строительного горизонта. От построек этого уровня сохранился довольно внушительных размеров очаг - диаметром 120 см, глубиной более 30 см. Сверху очаг был заброшен супесчаным грунтом вперемешку с золой. Под толстым слоем это насыпи обнаружилась каменная наброска, под которой просматриваются остатки горелого дерева, кости, рога. В заполнении отмечены фрагменты керамики, кости (видимо остатки жертвенной пиши и перевернутый вверх дном сосуд. Видимо, до того, как использовать этот очаг в культовых целях он долго эксплуатировался по назначению, а его борта неоднократно подвергались обмазке, о чем свидетельствует толстый слой прокаленной обмазки. Очаг отличается от всех ранее зафиксированных на поселении внушительными размерами и конструкцией. Сформирован очаг из двух частей, устроенных различным способом – открытым и закрытым. Очаг вытянут по линии юго-восток - северо-запад и имеет округлые стенки. Большую часть площади очага занимала закрытая конструкция, которая, по нашему мнению, является печью. Для этой части конструкции было устроено входное отверстие в стенке очага с северо-западной стороны. Восточная сторона входа сохранилась на всю высоту, и сама стенка имела в профиль полусферическую форму, т.е. на соединении с полом имела резкий изгиб. Сам вход был оформлен в виде приступки шириной 50 см, которая относилась только к только к закрытой части очага. Под каменной плитой внутри очага, были расчищены фрагменты керамики сосуда, обгоревшие фрагменты тупиков, костей животных, залегавших в тоще золы вперемешку с супесчаным слоем. В центральной части поселения, в жилище прослежен третий, самый ранний период бытования помещения, выделены полы с обмазкой и система столбовых ямок каркаса крыши.

Сложность рельефа останца, ступенчатое расположение помещений, неоднократные перестройки, затрудняют определение хроностратиграфической позиции и взаиморасположения помещений.

Радиоуглеродный анализ пробы из культурного слоя поселения, соответствующего уровню конструкций, возведенных в нижней части останца после пожара, дал возраст (некалиброванный) 3780 + 80 (ГИН – 7979) . Взятые костные пробы из слоя периода пожара, дали калиброванную дату 2133-2075 гг. до н.э, которая на сегодняшний день является наиболее древней из серии радиоуглеродных дат поселения и связана, таким образом, с нижним горизонтом.

На основании проведенных исследований и анализе материалов раскопок в 2017 году группой исследователей был сделан ряд ключевых публикаций по проблематике: Лошакова Т.Н. Тоқсанбай «Қонысындағы үй салу дәстүрлерінің мәдени тиістілігі мәселелері» (2017); Шевнина И.В., Лошакова Т.Н. «Некоторые итоги петрографического исследования керамики с поселения Токсанбай» (2017); Шевнина И.В., Лошакова Т.Н. Петрографическое исследование керамики с поселения Токсанбай (2017); Гаврилов Д.А., Лошакова Т.Н. Микробиоморфный анализ культурного слоя поселения Токсанбай (плато Устюрт) (2017) [32, С. 80–90; 33, С. 216–222; 34, С. 282-292; 35, С. 231-232].

Подводя некоторый итог истории исследования памятников эпохи энеолита-бронзы на территории северо-восточного Устюрта можно говорить о том, что до конца 80-х начала 90-х годов памятники энеолита-бронзы на территории северо-восточного Прикаспия были практически неизвестны. От первых упоминаний о плато Устюрт в письменных источниках, до его всестороннего изучения прошло более тысячи лет. Путешественники, посольства и торговые караваны преодолевая огромные расстояния, запечатлевали в своих рассказах огромные расстояния, сложности дорог, суровость климата.

Научные исследования, начатые на плато Устюрт, и проводимые до середины XX века, прежде всего, касались изучения геологии, климата, почв Устюрта и Мангышлака. Непосредственно археологические исследования начинаются после Великой отечественной войны. Именно вторая половина XX века стала определяющим этапом в изучении памятников археологии, в том числе энеолита-бронзы Прикаспия. В этот период, в результате разведочных работ получена большая коллекция подъемного материала, который позволил сделать некоторые выводы о продвижении племен ямной, срубной культур на юг. Но по сравнению с интенсивностью изучения памятников эпохи камня и бронзы на сопредельных территориях в Северо-Восточном Прикаспии работы почти не проводились. Основными причинами отставания в изучении древностей дан-ного ареала следует назвать труднодоступность, высокие затраты на организацию и проведение археологических работ. Отмеченное отставание в изученности данной огромной территории являлось препятствием для создания целостной картины исторических процессов эпохи бронзы в евразийских степях.

Начало XXI века обозначилось новым витком исследований. К разведочно-поисковым работам добавляется исследование поселений со стратиграфическим целым слоем, что позволило выйти на другой уровень изучения энеолита-бронзы этой территории. Работы Западно-Казахстанской археологической экспедиции фактичес¬ки положили начало периоду накопления археологического материала этой эпохи названного региона. Науке стал известен перспективный в археологическом отношении район, где в эпоху энеолита-бронзы шли довольно активные истори¬ческие процессы. Однако, следует отметить, что имеющийся к настоя¬щему времени археологический материал не может быть признан вполне достаточным, чтобы адекватно отобразить историю племен эпохи брон¬зы Северо-восточного Прикаспия. Необходимы, как разведочно-поисковые работы, так и археологическое исследование памятников. Имеющиеся на сегодняшний день сведения говорят о том, что территория Устюрта и Мангыстау были вовлечены в орбиту глобальных этнокультурных процессов, в формирование и становление кочевой цивилизации Великого пояса степей Евразии. Культура населения этого края имеет глубокие корни и традиции, а в его истории нашли отражение глобальные исторические события и процессы, которыми была насыщена история на протяжении тысячелетий.

Выводы, которые на сегодняшний день стало возможным сделать для обширного региона северо-восточного Прикаспия, на основе имеющего материала, можно признать, как предварительные, так как, несмотря на проводимые работы регион все еще остается малоисследованным. Решение таких проблем как генезис тех или иных исторических реалий эпох энеолита-бронзы Северо-восточного Прикаспия не может иметь в настоящее вре¬мя глубоко обоснованных выводов, и может лишь рассматриваться на уровне гипотез, требующих дальнейшей разработки. Однако, полученный к настоящему времени материал достаточен для предварительных обобщений и дает возможность наме¬тить первую, хотя бы схематичную канву истории данного региона.

Материалы поселения говорят о проникновении в этот труднодоступный регион в ранний период эпохи бронзы более северных по происхождению племен. Вероятно, данный процесс связан с распадом катакомбной общности и свиты ее культур и началом движения индоиранских популяций на восток. Данное движение привело к формированию мощного Зауральского синташтинско-петровского анклава и как показывают данные поселений этого периода в Северо-Восточном Прикаспии, некоторые смешанные по происхождению группировки, обладающие развитым колесничим делом, приходят в этот период на Устюрт.